Их шепчут в тени за дворцовой стеной,
Их в глухих деревнях поют -
Призраком грозным над шахской страной
Сожженные строчки встают.
Их в глухих деревнях поют -
Призраком грозным над шахской страной
Сожженные строчки встают.
– Так что же грозит мне! Пепел,прах,
Да груда желтых костей!
Но разве я не великий шах
И страж не в руке моей?»
Да груда желтых костей!
Но разве я не великий шах
И страж не в руке моей?»
И видится шаху в грезах ночных:
Рушатся стены дворца,
И новые строки пишет на них,
Пишет рука мертвеца:
Рушатся стены дворца,
И новые строки пишет на них,
Пишет рука мертвеца:
«Гонимая мысль возникает вновь!
Она опасней меча,
Ее закаляет пламя костров,
Точит рука палача!...»
Она опасней меча,
Ее закаляет пламя костров,
Точит рука палача!...»
И слышится шаху во мраке ночей:
Дрожит его мощный трон,
И мечется в страхе властитель людей,
И бежит от лица его сон...
Дрожит его мощный трон,
И мечется в страхе властитель людей,
И бежит от лица его сон...
Во имя Аллаха! Я вам рассказал
Эту повесть прошедших лет,
Как ее в назиданье нам передал
Один позабытый поэт;
Эту повесть прошедших лет,
Как ее в назиданье нам передал
Один позабытый поэт;
Рассказал, чтобы факелом мог светить
Нам отблеск минувших дней,
Чтоб на нашем скорбном и темном пути
Мы во мраке глядели смелей...
Лидия Бартольд 1935 г.
