Вместе с сопровождавшими всадниками Кара-Бургут прискакал к высоким воротам дворца. Перед гонцом с важной вестью от дочери падишаха открылись все двери. Старый евнух, гремя ключами, повел гонца по извилистым переходам, и Кара-Бургут уже должен был предстать перед грозными очами властителя страны, как вдруг джигит ясно услышал за стеной женский крик: «На помощь! Последний мой день пришел!»
Мог ли Кара-Бургут не узнать этого нежного голоса, теперь полного ужаса и призывающего к жалости! Он выхватил саблю, подаренную Джелаль эд-Дином, и, взмахнув ею над старым ключарем-евнухом, приказал ему открыть дверь. Прыжком тигра ворвался Кара-Бургут в комнату, всю наглухо увешанную коврами. Он искал шаха, желая зарубить его, уверенный, что это он позволяет себе издеваться над их туркменской девушкой. В комнате, однако, ни одного человека не было, а в углу лежал на груде персидских шалей желтый с черными пятнами барс и старался когтями разодрать ковер, из-под которого неслись сдавленные крики.
Двумя ударами сабли джигит убил зверя и откинул ковер. Перед ним лежала почти бездыханная, бледная Гюль- Джамал.
- Какой злодей мог пустить хищного зверя к слабой девушке! — закричал Кара-Бургут и склонился над той, которая столько времени привлекала все его помыслы.
В комнату широкими шагами вошел сам шах. В ярости он хотел тут же казнить джигита, зарубившего его любимого барса. Но Кара-Бургут важно передал ему письмо. Шах, пораженный известием о восстании в Самарканде и нападении на его дочь, приказал начальнику войск сейчас же готовиться к походу для усмирения и казни мятежников и уже не обращал внимания на джигита. А Кара-Бургут поднял Гюль-Джамал, сам на руках отнес ее в белую юрту среди персикового сада и сказал служанкам, что завтра приедут старики из пустыни с почетным караваном, который отвезет Гюль-Джамал в ее родное кочевье.
Но на другой день стариков не допустили к Гюль-Джамал и вытолкали из дворца. Им объявили, что Гюль-Джамал за покушение на жизнь великого падишаха посажена в каменную «Башню вечного забвения» , в которой останется «навеки и до смерти»...
- И она умерла там? — спросил чей-то голос.
Хаджи Рахим, помедлив, сказал:
- Нет, Гюль-Джамал жива до сих пор, запертая в каменной башне Гурганджа. Ее приказала держать там злая мать шаха Туркан-Хатун, и хотя сама старуха бежала, как трусливая гиена, из столицы Хорезма, но безголовые судьи, раисы45 и сторожа не решаются изменить приказание ненавистной шахини и держат Гюль-Джамал в тюрьме, а также много других невинных пленников.
- Дервиш, объясни мне, откуда ты знаешь все это? — спросил, поднявшись с ковра, «черный всадник».— Ведь, все, что ты рассказал, это не сказка, а произошло на деле...
- Мы, скитальцы по равнинам вселенной, бродим среди людей и слышим разные беседы. А кроме того, ветер пустыни не раз напевал мне эту сказку.
- Беки-джигиты! — обратился «черный всадник» к сидевшим. — Готовьтесь! На рассвете я выезжаю в Гургандж.
- Если ты хочешь попасть в Гургандж, торопись,— сказал Хаджи Рахим.— На Гургандж с трех сторон наступают сыновья татарского хана с огромным войском. Они окружат город сплошным кольцом, и тогда в город тебе не попасть.
- А ты, дервиш, поедешь со мной,— сказал «черный всадник».— Я дам тебе и твоему спутнику пару коней, и |через три дня мы будем у ворот Гурганджа. Вы же, мои товарищи, отправляйтесь в свои кочевья и ждите моего вызова. А вернусь ли я к вам, или меня Азраил утащит в огненную долину,— кто, кроме аллаха, знает?..
Через несколько дней пути все трое были уже в Гургандже. Не без труда преодолев мутные волны реки Джейхун, они успели скрыться за высокими стенами города еще до начала его штурма монголами. По воле судьбы, именно здесь им суждено было расстаться…
По приказанию хана Джагатая, не желавшего, чтобы жемчужина Хорезма, Гургандж, досталась старшему брату, монголы разрушили главную плотину, распределявшую воду по всему Хорезму. Вода затопила огромный город и снесла здания. Кто спасся от татар, тот утонул в волнах разлившейся реки или погиб под развалинами.
… Во время отчаянной защиты Гурганджа Хаджи Рахим находился на стенах среди сражавшиxся. Зная арабские способы перевязывания и лечения ран, он помогал пострадавшим.
Когда внезапно разлилась река Джейхун, он два дня просидел на высокой кирпичной гробнице-мавзолее шаха Текеша. В плывшей мимо лодке оказался рулевым уже знакомый дервишу кузнец Керим-Гулем. Тот пересадил его в свою лодку, и они вместе плавали по бушевавшей водяной равнине, спасая всех, кого могли. Им не удалось больше встретить Кара-Кончара и Гюль-Джамал. Значительно позднее Хаджи Рахим слышал не раз сказку маддаха46 о подвигах Кара-Кончара, охотившегося в Каракумах за монголами, и о его беспредельной любви к пастушке Гюль-Джамал, насильно увезенной в гарем последнего хорезм-шаха.
